Население мира
Природная жилая площадь

м2

Природная жилая площадь на человека

м2

Природная жилая площадь на человека постепенно сокращается...


No comment

En iyi kisa film (ödüllü)

"Öz qurtuluşunun qatili insanlıq... Hətta xeyalları, azuları belə doğmadan, cücərmədən öldürən dəyərlər sistemi... Son ümid qığılcımlarının, çabaların yalanlar və xəyal qırıqlığı qebirsanlığına gömüldüyü məqam... İnsanda inancmı qalar?
Sonunda "Dünya iblisə uyub" -deyə gileylənirik!.. "(utanmadan)




 
[2011-07-06 13:16]

Человечество ждет ненормальная старость

[2011-06-21 14:50]

За что отвечают витамины?

[2011-05-31 15:10]

Тридцать лет войны со СПИДом

[2011-02-16 16:06]

Газировка приводит к инсульту

[2010-11-06 08:49]

Названы 8 симптомов, говорящих о вероятном развитии рака

[2010-10-07 07:34]

Лук шокировал ученых своими свойствами

[2010-08-25 22:34]

Психология и психотерапия детских травм.

[2010-08-22 16:58]

Семейные ссоры провоциируют болезни

[2010-07-27 09:24]

Польза свежих овощей и фруктов.

[2010-07-21 12:11]

Хит-парад полезных завтраков.

[2010-06-18 14:36]

Медики работают над новым поколением обезболивающих препаратов

[2010-04-25 14:08]

Гены отца отвечают за пол ребенка

[2010-03-16 08:40]

Мифологический орган: что ты знаешь о печени?

[2010-03-01 08:39]

Масло оливы: целебная сила.

[2010-03-01 08:34]

Остановим глаукому.

[2010-03-01 08:32]

Зимние виды аллергии.

[2010-03-01 08:23]

Эластичный страж нашего здоровья.

[2010-03-01 08:20]

Возрастная катаракта.

[2010-02-23 15:46]

Сперматозоиды ориентируются по запаху

[2010-02-23 15:35]

Комплексы мужчин


ANLAR

Jorge Luis BORGES ( Çeviri Can AKIN)

Apr
19
Eğer yeniden hayata başlayabilseydim;
İkincisinde, daha çok hata yapardım.
Kusursuz olmaya çalışmaz, sırtüstü yatardım. 

Dünya bu olaydan danışır..

Fev
3
Qüdsdə, müqəddəs məbədin üzərində görünən cism bütün dünyada yeni bir müzakirə mövzusuna chevrildi...
 

Татуировки на иностранных языках

Перевод наиболее распространенных татуировок-надписей:

Okt
8
«Contra spem spero» — «Без надежды надеюсь». 

В 1924 автомобиль Форда стоил 265$.

İyul
30
Первая кредитная карта была выпущена компанией American Express в 1951 году. 

Любопытные факты о космосе

Fev
24
За последние 500 лет масса Земли увеличилась на миллиард тонн за счет космического вещества. Кстати Земля весит около 600 триллионов тонн.
 

Эйнштейн Альберт

афоризмы, высказывания, цитаты и изречения:

Fev
24
Ты никогда не решишь проблему, если будешь думать так же, как те, кто ее создал
 

Сунь-цзы - афоризмы, высказывания, цитаты и изречения:

Fev
24
Управлять многими — то же, что управлять немногими. Дело в организации. 

ПРОСТО ЛЮБОПЫТНЫЕ ФАКТЫ

Fev
23
Взято из интернета, поэтому поручиться за 100% точность невозможно. Но любопытно. 

Oxumasanız da olar...

Fev
19
Bir hökmdar millətin rahat gediş-gəlişi üçün yol çəkdirir.
Yol hazır olduqda onu xalqın istifadəsinə vermədən öncə, bir yarış keçirilməsini qərar verir.
Bu yarışda arzu edən hər bir kəsin iştirak etmək imkanı vardı. 

Обмен жидкостями

Полгода до первого секса

Noy
30
Хорошо британским ученым. Мы тоже хотим получать гранты на исследования природы поцелуев. И даже готовы сами стать подопытными кроликами (при условии жесткого кастинга "крольчих").
 

МУДРОСТЬ ДРЕВНИХ ЕГИПТЯН

Okt
30
Не передавай учения тому, кто не хочет тебя слушать. (Анхшешонк)
Сердце человека – это дар Бога. Будь осторожен, не отнесись к нему небрежно. (Аменемопе) 

Желание

İyul
29
Пришел как-то к великому суфию Байязиду Бистами один человек и сказал: 

Бегство от смерти

İyul
20
Одному царю приснилось, что пришла его смерть. Во сне он увидел стоящую тень и спросил: 

Друг...

İyul
17
Настоящий друг с тобой, когда ты неправ. Когда ты прав, всякий будет с тобой 

Душа..

İyul
17
«...душа – это Луна. И она имеет недоступную сторону, которую никогда не увидишь с того места, где находишься.» 

Жалость.

İyul
17
Жалость к себе – бездонный колодец, и человек, свалившийся в него, будет падать всю оставшуюся жизнь. 

про одиночсетво...

İyul
17
Одиночество - это когда 200 номеров в сотовом и с десяток пухлых записных, а позвонить некому. 

Скука...

İyul
17
Скука — болезнь счастливых; несчастные никогда не скучают, у них слишком много дел. 

Банальная тема - счастье.

İyul
17
"Счастье - это отсутствие стремления к счастью".
Чжуан-цзы (китайский философ даосист) 

Любить...

İyul
17
Любить - это находить в счастье другого свое собственное счастье. 


О Высоком ↓

 
11px13px15px17px

[2009-06-25 23:05] Главная

Здоровье мое из рук вон плохо...

"Здоровье мое из рук вон плохо", - писал Гоген в августе 1900 года. Он заказал Монфреду "маленькую гомеопатическую аптечку" против сыпи, астмы, а также сифилиса. Но гомеопатия помогла ему не больше, чем другие способы лечения.

Во второй половине декабря Гоген мог наконец устроиться в больницу - Гюстав Фейе выслал ему тысячу двести франков за две купленные им картины. Гоген пролежал в больнице несколько недель - до февраля 1901 года. Он вышел оттуда "если не вылечившись, то по крайней мере подлечившись".
Если бы мне удалось прожить два года, не зная болезней и слишком больших денежных забот, которые теперь особенно плохо отражаются на моих нервах, я добился бы определенной зрелости в моем искусстве...


Но несмотря на то, что Гоген чувствовал себя лучше, он не брался за кисти. Вот уже полтора года он не писал картин. В глубине души это его тревожило. Само собой, болезнь мешала ему работать, но в ней ли одной крылась причина его бездействия? Мимоходом, в нескольких словах, он в конце концов признался Монфреду, что его воображение "начинает остывать" на Таити.

Не было бы ничего удивительного, если бы причиной этому была "преждевременная старость", на которую жаловался Гоген. Враг, гложущий червь смерти, гнездился в нем самом. И хотя художник об этом умалчивал - на такие темы люди не любят рассуждать даже наедине с собой - он, вероятно, с мучительной горечью наблюдал, как слабеет,оскудевает его творческий дар.

Как некоторые пытаются подстегнуть вянущую мужскую силу с помощью искусственных возбудителей, так и он искал способов раздуть гаснущее пламя творчества. Таитянский рай стал теперь в его глазах землей, лишившейся своего очарования, отравленной присутствием ненавистных ему "чиновников". Гоген считал, что возродиться он может только в тех краях, где варварство сохранилось почти нетронутым и где никто не будет знать о его неудачах. Еще со времени первого приезда в Океанию он мечтал о Маркизских островах. В апреле он объявил Монфреду, что намерен продать свою землю и дом в Пунаауиа, "ликвидировать все, по возможности без особого убытка", чтобы перебраться на эти острова, "почти что еще людоедские". Гоген надеялся, что перед смертью обретет там "последнюю вспышку энтузиазма, которая омолодит его воображение и увенчает его творчество".

Гоген решил обосноваться на самом большом острове архипелага - Хива-Оа, или Доминика. На Таити он оставил Пахуру. Маорийка отказалась ехать с ним. Она заявила, что не намерена жить с "дикарями"...

Название Хива-Оа на туземном языке означает "Длинный гребень". Остров был образован вулканом с тройным кратером, склоны которого за долгие века постепенно источила эрозия. Мрачные уступы, отвесные кручи нависли над узкими ущельями, поросшими буйной растительностью. При выходе из одного такого ущелья, в трехстах метрах от берега, и стояли немногочисленные дома деревни Атуона, куда Гоген приехал в сентябре.

Как только Гоген прибыл на остров, он явился в жандармерию, чтобы получить там сведения, которые помогли бы ему при устройстве. Его принял сержант Шарпийе, с которым Гоген встречался в больнице в Папеэте и в Пунаауиа. Шарпийе не скрыл от Гогена, что, если он намерен купить участок земли и построить жилье, ему придется обратиться в католическую миссию и заручиться поддержкой ее главы - апостолического наместника на Маркизах, епископа Мартена. И в самом деле, миссии принадлежала большая часть земли в Атуона. Гоген и глазом не моргнул: он весьма кстати припомнил, что на Таити выступал в печати против протестантов. Чтобы понравиться монсеньору Мартену, он даже готов был исправно ходить к обедне вместе с милейшим сержантом Шарпийе. И чтобы, не теряя времени,завязать добрые отношения с епархиальным начальством, он тотчас отправился в католическую миссию за учебником туземного языка.

По воскресеньям художник и жандарм вместе шли в церковь. У них были там свои постоянные места. Гоген задыхался в церкви - туземные женщины питали пристрастие к дешевым духам, мускусу и пачулям, которые покупали в фактории Коммерческого общества или в магазине американца Варни. В глазах Гогена это был единственный недостаток местных жителей - от остального он был в восторге. "Уверяю вас, что в смысле живописи это изумительно. А модели - чудо!" - вскоре написал он Монфреду.

Он с восхищением любовался стройными женщинами с золотистой кожей и огромными глазами, могучего сложения мужчинами, украшенными татуировкой, некоторые из них еще помнили отменное лакомство - человечье мясо ("Ах, как вкусно!" - кротко приговаривали они). Долго остававшиеся в стороне от цивилизации, жители Маркизских островов не приспособились к нравам европейцев, к их запретам. Хотя людоедство исчезало уже почти повсеместно, древние варварские обычаи сохранялись. В каждом деревне девушку, еще не достигшую половой зрелости, в определенный день отдавали всему мужскому населению деревни. И чем многочисленней были эти однодневные любовники, превратившие ее в женщину, тем больше чести это ей приносило. Торговля алкогольными напитками была запрещена на Маркизах, но туземцы гнали самогон из кокосовых орехов и апельсинов и распивали его сообща. А потом, раздевшись догола, танцевали, пели и в пьяном виде спаривались без разбору. Попытки европейцев бороться с этими обычаями приводили иногда к комическим результатам. В церковных школах, например, туземцев заставляли учить наизусть сентенции вроде: "Ты болен, потому что пьешь сок кокосового ореха". И туземцы во время своих оргий произносили эти сентенции, точно молитвы, на ритм собственного изобретения, а иногда им больше нравилось петь церковные гимны или тянуть нараспев список французских департаментов и их главных городов.

На самом деле туземцы не столько выиграли, сколько пострадали от общения с белыми. Не научившись от них ничему хорошему - возможно, этого и не следовало ждать, - они приобрели только дополнительные пороки. Моряки приохотили их к разгулу, открыли для них опиум и незнакомые им спиртные напитки, как например, ром, который они теперь обожали. Когда им не удавалось раздобыть его каким-нибудь незаконным способом, они довольствовались лавандовой водой. Их принудили носить одежду - из стыдливости (чувства, совершенно им незнакомого), но от этого их организм утратил прежнюю сопротивляемость, они стали восприимчивы к болезням, и в особенности к туберкулезу - "покопоко", - тем более что у них, привыкших жить в изоляции, не было иммунитета против болезнетворных микробов. Малейшая эпидемия косила жителей островов. Особенно пагубным оказался завезенный на остров сифилис - он вызывал бесплодие. Вчера еще народ суровых воинов стал теперь вялым и рбким и, выбитый из колеи привычного примитивного существования, влачил жалкие дни. В глубине души Гоген негодовал против урона, нанесенного этой расе. В эпоху своего могущества она небезуспешно проявила себя в скульптуре и в декоративном искусстве. Но искусство это исчезло вместе с местной религией. "Заниматься скульптурой, декоративным искусством означало предаваться фетишизму, оскорблять христианского бога",- замечал художник. Даже когда местная девушка "искусно" украшала себя цветами, "монсеньор гневался".

Но Гоген держал свои мысли при себе. "Лицемерие приносит пользу", и он был у цели. Монсеньор Мартен согласился уступить художнику свободный участок земли - полгектара заросшего кустарником пространства - за шестьсот пятьдесят франков, 27 сентября была подписана купчая. С тех пор епископу не пришлось больше видеть художника в атуонской церкви, отравленной запахами мускуса и пачулей.

Гоген тотчас занялся постройкой своего дома. Несмотря на отеки ног, на то, что вокруг раны на его правой ноге все время вились зеленые мухи, Гоген был полон сил и энергии. Переезд на Маркизские острова оправдал его ожидания и подействовал на него благотворно. Хотя туземцы, по натуре очень сдержанные, как правило, медленно привыкали к вновь прибывшим европейцам, Гоген покорил их почти сразу своим бескорыстным расположением и щедростью - он угощал их чаем, пирожными и спиртным. Туземцы, называвшие его Коке, всячески проявляли свою к нему симпатию. Старик туземец, когда-то осужденный за людоедство, которого Гоген снабжал табаком, объявил его табу. Тиока (туземец, в доме которого он временно поселился), по старинному обычаю, обменялся с ним именами и отказался от какой бы то ни было платы за свою плотничью работу.

Дом рос не по дням, а по часам. В конце октября он был готов. Двенадцать метров в длину на пять с половиной в ширину, он стоял на сваях на высоте двух метров сорока сантиметров от земли. В первом этаже помещались кухня, столовая, маленькая скульптурная мастерская и еще одна комната, временно служившая столярной. На второй этаж вела довольно крутая наружная лестница. Дверь наверху лестницы открывалась прямо в спальню, маленькую и затененную, а из нее можно было попасть в просторную и ярко освещенную мастерскую. Крыша была из пальмовых листьев, стенки верхнего этажа из бамбуковой плетенки.

Гоген украсил мастерскую полинезийским оружием, автопортретом "У Голгофы" и репродукциями; поставил мольберт, два стола, два комода, два плетеных кресла, фисгармонию и арфу. Вся меблировка спальни состояла из деревянной кровати, покрытой сеткой от москитов, и многочисленных этажерок, но зато комната была щедро покрыта росписью и резьбой,не оставлявшими сомнений в "язычестве" того, кто поселился на бывшей земле епархии. Полихромная резьба на деревянных панелях изображала пышные формы обнаженных маориек. На другом барельефе, с изображением трех женских голов, была вырезана надпись: "Любите - и будете счастливы!" На стенах висели порнографические открытки, купленные в Порт-Саиде. Даже деревянную кровать Гоген украсил эротической сценой. В довершение всего он украсил резьбой балку над дверью. Две женские головы, птица и узор из листьев служили рамкой надписи: "Дом наслаждений" - так Гоген назвал свой дом.
Чертовы греки, которые все понимали, недаром выдумали Антея, который восстанавливал свои силы, прикоснувшись к Земле. Земля - это наша животная суть, верьте мне


Гоген снова начал писать. Почти без усилий. "Здесь, - сообщал он Монфреду, - поэзия присутствует во всем; чтобы вызвать ее к жизни, когда пишешь картину, надо лишь следовать своей мечте. Если бы мне удалось прожить два года, не зная болезней и слишком больших денежных забот, которые теперь особенно плохо отражаются на моих нервах, я добился бы определенной зрелости в моем искусстве". Влияние новой обстановки внесло свежую, более терпкую струю в его живопись, как например, в картину, написанную в конце года, - "И золото их тел", на которой две обнаженные маркизские женщины сидят на фиолетовой земле на фоне зелени и оранжевых цветов.

"Мау тера!" Давно канули в прошлое времена, когда Гоген боялся последовать совету стариков Матаиеа. Кроме его официальной вахины, четырнадцатилетней Мари-Роз Ваэохо, которую он в ноябре увел из католической школы для девочек и которой в том же месяце подарил швейную машину и тридцать метров ткани, многие туземки - кто в качестве модели, кто как кратковременные любовницы - посещали Дом наслаждений. Среди них были рыжая зеленоглазая Тохо, одна из самых известных островных красавиц - Тауатоатоа, ради которой капитаны меняли маршруты своих кораблей, Тетуа, Апохоро Техи и маленькая Вайтауни, которая обладала способностью пробуждать чувственность Гогена, когда он ощущал себя "выдохшимся"... Часто эти женщины приводили в Дом наслаждений своих "тане", чтобы покутить в компании Коке, куда не допускались европейцы. Когда в Доме появлялась незнакомая девушка, Гоген, поглаживая ее тело, заявлял: "Надо будет тебя написать".

В общении с этими женщинами Гоген, цивилизованный человек, порвавший со своей расой, постигал истину обнаженных инстинктов, не подвергшихся никакому или почти никакому воздействию культуры, первобытную животную сущность человеческой натуры. "Чертовы греки, которые все понимали, недаром выдумали Антея, который восстанавливал свои силы, прикоснувшись к Земле. Земля - это наша животная суть, верьте мне", - писал он Монфреду. Он добрался до "начала начал" и, жадно припав к источнику, пил от его темной струи. Он проделал в своих путешествиях тысячи и тысячи километров, но в поисках утерянных тайн свое самое долгое и плодотворное путешествие он совершил в глубь времен - долгое путешествие в недра души, к сумеркам человечества, к сумеркам неосознанного, к сумеркам великой тайны.

В эти первые месяцы 1902 года Гоген был счастлив. Здоровье его заметно окрепло, денежные дела упорядочились, чем он был очень горд. Однако администрация простирала свою докучную опеку и на Маркизские острова. Гоген убедился в этом, когда в марте от него потребовали уплаты шестидесяти франков - подушной подати и налога на содержание дорог. Налог на содержание дорог в стране, где никто никогда не проложил ни одной дороги! Интересно, куда идут эти деньги? На пополнение кассы Таити! Так они не дождутся от него ни гроша! Гоген тотчас уведомил управителя Маркизскими островами, господина Сен-Бриссона, что он категорически отказывается платить упомянутый налог.

3 апреля де Сен-Бриссон ответил художнику, что передал его протест губернатору французских поселений в Океании, но, пока последний не сообщит свое решение,он, де Сен-Бриссон, обязан "неукоснительно выполнять закон, не вдаваясь в его обсуждение".

Гоген возмущался. С весны у него возобновились боли в ногах, и он снова стал нетерпеливым и вспыльчивым, как во время "Ос" ("Осы" - газета, издаваемая на Таити, где он критиковал в печати местное правительство). Экзема зудела, раны гноились. Чтобы облегчить свои страдания, он стал прибегать к уколам морфия, но ему было настолько трудно передвигаться, что в мае он купил у Варни лошадь и двуколку и отныне совершал в ней свои прогулки. Он не скрывал, что стал "крайне впечатлительным". Монфред не писал ему несколько месяцев - Гоген извелся из-за этого молчания. Наконец он получил письмо от друга. "С каким восторгом я узнал Ваш почерк, с какой жадностью прочел письмо, - писал художник... - Ведь я уже не прежний Гоген", - пояснял он. И это была правда. Хотя физически он все еще был очень крепок, в пятьдесят четыре года он выглядел стариком. Кожа его сморщилась, волосы поседели,зрение все ухудшалось. и взгляд за стеклами очков в железной оправе потух. Но в особенности он изменился морально. Возмущаясь тем, как ничтожны те немногие европейцы, которые жили с ним по соседству и с которыми было невозможно говорить ни о чем серьезном - все их разговоры вертелись вокруг местных сплетен и сальных анекдотов, - Гоген тяжело переносил интеллектуальное и душевное одиночество. "Нет никого, кто бы поддержал меня и утешил", - жаловался он. Красота Атуоны быстро поблекла в его глазах.

Устав от физических страданий, он начал строить планы возвращения в Европу. Перемена воздуха, более здоровый климат, без сомнения, пойдут ему на пользу. Да и разве его путешествие, долгое путешествие, которое привело его на край света, к "последним дикарям", не подошло к концу?

Как и его собрат Ван Гог, который, осуществив свое страстное желание вырваться на юг и проведя много месяцев в Арле и Сен-Реми, в Провансе, мечтал об одном - вернуться на север, поближе к родным краям, Гоген тоже почувствовал смутную тоску по родным местам. Но он мечтал вернуться не в Париж или вообще во Францию, он мечтал о другой стране - стране, которую никогда не видел, об Испании, где более века назад драгунский полковник, кавалер ордена св.Иакова, дон Мариано де Тристан Москосо сошелся с молодой француженкой- эмигранткой. Гоген решил сначала обосноваться на юге Франции, по соседству с Монфредом, а потом отправиться на иберийский полуостров искать "новые элементы": "Быки и испанки с волосами, смазанными свиным салом, писаны тысячу раз, но удивительно, как по-иному я все это себе представляю!"
Пусть от моих произведений ничего не останется, но останется воспоминание о художнике, который освободил живопись от былых академических изъянов и от изъянов символистских...


"Семья наша - самые чистокровные испанцы", - утверждала Флора Тристан, которая в своих химерических мечтах никогда не вспоминала о легендарных предках - инках, голоса которых Гоген слышал в своей душе.

В эти недели 1902 года Гоген часто возвращался мыслью в прошлое, оценивая и переоценивая самого себя. Он размышлял о том, как велико значение произведений, которые он после себя оставит, и заметным ли будет его влияние.

Казалось, одна мысль особенно неотвязно преследовала его - время от времени он повторял, точно оправдываясь перед собой: "Я исполнил свой долг". Более, чем когда-либо, он был убежден, что избрал в искусстве единственно правильную дорогу. Конечно, в силу обстоятельств, препятствий, которые ему пришлось преодолеть, созданное им лишь "относительно удачно". Но зато он не сомневался, что его более чем двадцатилетняя борьба была не только полезна, но и необходима. "Пусть от моих произведений ничего не останется, но останется воспоминание о художнике, который освободил живопись от былых академических изъянов и от изъянов символистских..."

Гнев Гогена не остывал. Он то и дело ввязывался в туземные дела. Стоило сообщить ему о каком-нибудь нарушении закона, он немедля писал губернатору, взывая к его "чувству справедливости".

В феврале 1903 года пришло два письма от Монфреда. Существенным в них было только одно: Монфред, в согласии с Фейе, решительно отговаривал Гогена возвращаться на Запад. "Натужное" европейское существование погубит "и без того уже разрушенное здоровье" Гогена.

"А главное, - писал далекий друг Гогена, - как бы Ваше возвращение не помешало тому процессу, который совершается в общественном мнении, тому инкубационному периоду, который оно переживает по отношению к Вам: в настоящее время на Вас смотрят как на удивительного, легендарного художника, который из далекой Океании посылает странные, неподражаемые произведения - итоговые произведения великого человека, так сказать, исчезнувшего из мира. Ваши враги (а их у Вас много, как у всех, кто мешает посредственности) молчат, не смея выступить против Вас, и даже не помышляют об этом - Вы ведь так далеко!.. Вы не должны возвращаться... Вы пользуеетесь неприкосновенностью великих покойников. Вы вошли в историю искусства. А тем временем публика воспитывается: кто сознательно, кто невольно распространяет Вашу известность. Этому способствует даже сам Воллар. Может, он уже учуял Вашу бесспорную всемирную славу. Так вот, дайте этому процессу завершиться: он еще только начался. Нужен еще год, может быть, два, чтобы он принес свои плоды. Наберитесь терпения и ждите - другие трудятся для Вас".

Как ни лестно было для него это мнение Монфреда, Гоген не соглашался с другом. Он считал, что для его здоровья полезнее жить в Европе. Зудящая экзема почти не давала ему передышки. К тому же он боялся ослепнуть. На Маркизах он чувствовал себя под угрозой, считал, что его подстерегают опасности. При любой оплошности, при малейшем проявлении слабости его "раздавят", считал Гоген. "А во Франции можно скрыть свою беду, да и тебя могут пожалеть", - писал он.

Странно слышать это слово - "пожалеть" - в устах художника-бунтаря, который непрестанно донимал местную власть исками о злоупотреблениях чиновников и жандармов. Судья, уже несколько дней заседавший в Атуоне, все время видел Гогена в зале суда. Заседания протекали бурно, между сторонами то и дело вспыхивали перебранки. Несколько раз судья отдавал приказ жандармам вывести художника. "Горе жандармам, если они посмеют до меня дотронуться!" - гремел Гоген, потрясая своей палкой.

Вскоре безжалостный приговор был вынесен: Гогена присудили к трем месяцам тюремного заключения и пятистам франков штрафа.

Гоген пришел в ярость. Он подаст апеляцию на Таити, и тогда его оправдают и все убедятся в скандальных злоупотреблениях, которые он разоблачил и жертвой которых теперь стал. А если его апелляцию не удовлетворят, он подаст кассацию в Париж. Он заранее сообщил об этом Морису, чтобы тот обратился к некоторым парижским адвокатам.

Как ни мучила Гогена распространявшаяся все шире экзема, гораздо опаснее была обострившаяся болезнь сердца. Но художник этого не понимал. Он лихорадочно подготавливал материалы для защиты в суде и уличал своих обвинителей.

Энергия Гогена иссякала. Пастор Вернье, приходивший в эти апрельские дни в Дом наслаждений, чаще всего заставал Гогена в постели - тот "лежал и стонал". Однако он тотчас брал себя в руки. Забывая о своих болезнях, он начинал говорить, и пастор слушал, взволнованный тем, что рассказывает этот человек, от которого многое должно было его отталкивать. Гоген говорил о старых друзьях, об Орье и Малларме, и в особенности об искусстве, о своем искусстве. Его творчество пока еще не признано, просто говорил он, но оно гениально. "Я исполнил свой долг".
Гоген был один. Один, как всю свою жизнь, - один перед лицом смерти.


В пятницу 8 мая утром Гоген два раза подряд терял сознание. Оглушенный, он лежал на кровати, не зная, день сейчас или ночь. Еще не вполне очнувшись, он послал Тиоку за пастором. Когда пастор явился, Гоген пожаловался ему на "боли во всем теле". Пастор осмотрел его и обнаружил внизу позвоночника огромный нарыв.

Пастор вскрыл нарыв - Гогену стало немного лучше. Он пришел в себя, выразил некоторую тревогу по поводу двух своих обмороков, но голова его была ясной, и он даже заговорил с пастором о "Саламбо". Вернье ушел от него успокоенный.

Тиока тоже ушел к себе. В комнате воцарилось молчание. Гоген был один.
Один, как всю свою жизнь, - один перед лицом смерти.
Один на один с привычными призраками.

... Около одиннадцати Тиока , пришедший узнать о самочувствии больного, окликнул его снизу. Ответа не было. Он поднялся по лестнице. Гоген был мертв. Он скончался скоропостижно от сердечного приступа.

Тиока пытался оживить друга, по обычаю маркизцев кусая его в голову. Прибежал Вернье. Пастор попытался сделать Гогену искусственное дыхание, но это помогло не больше, ем укусы Тиоки.

Тиока умастил тело Гогена, украсил его цветами. "Коке умер, не стало у нас защитника, горе нам!" - причитал он...

В мастерской оставалось немного полотен - не больше десяти. На мольберте стояла картина на сюжет, неожиданный для Тихоокеанского архипелага - "Бретонская деревня под снегом". Зато в ларях из камфарного дерева все еще хранились рисунки, о которых Гоген тревожился во время циклона.

Эти рисунки - "скверные картинки" - никому не суждено было больше увидеть. Они исчезли, как и многие скульптуры и пресловутые японские эстампы.

У останков великого "дикаря" сидели подручные епископа. Наутро под предлогом, что тело начало разлагаться, они ускорили похороны. Когда пастор Вернье в два часа явился в Дом наслаждений - он был пуст. В церкви Атуоны уже началось отпевание.

На могиле Гогена Тиока установил базальтовую глыбу, на которой выгравировал имя своего друга и год его смерти.

Три недели спустя была составлена опись имущества художника, которое было продано с молотка. В августе сторожевое судно "Дюранс" перевезло на Таити мебель, картины, предметы искусства, книги, принадлежавшие Гогену. "Эксперт" из Папеэте в последний раз разобрал рисунки и акварели художника и "изрядную часть", по его собственным словам, "отправил на помойку, где им и место".

Вторая распродажа состоялась 2 сентября. Многие офицеры с "Дюранс" и с канонерки "Усердная" оспаривали на аукционе реликвии, оставшиеся после художника. Наиболее дорого (сто пятьдесят франков) была оценена картина "Материнство", которую лейтенант Кошен перехватил у губернатора Пети. Судовой врач с "Дюранс", Виктор Сегалан, купил за шестнадцать франков четыре скульптуры, украшавшие Дом наслаждений, за два франка - палитру художника и за восемьдесят пять франков - семь картин, среди них автопортрет "У Голгофы" и "Бретонскую деревню под снегом", которую оценщик демонстрировал вверх ногами, дав ей неожиданное название - "Ниагарский водопад".

От Гогена ничего не осталось. Приобретенный Варни Дом наслаждений стоял необитаемый, на запоре, пока вскоре его не снесли. Ванну на открытом воздухе разрушили, колодец засыпали.

От Гогена не осталось ничего, кроме воспоминания. Неотвязного, как некоторые мечты. МАНАО ТУПАПАУ!..."


Müəllif: (4242)-dəfə oxunub
Çap et   Geri   Yuxari


Facebook Google Favorites.Live BobrDobr Delicious Twitter Propeller Diigo Yahoo Memori MoeMesto

Error connecting to mysql